Из Добруша – в Петербург: как журналист «ДК» переквалифицировалась в подсобного рабочего

Рубрика:

– Один день, может, и выдержишь. Позвони, во сколько забрать с автовокзала, – узнав о моем спонтанном решении взять отпуск за свой счет, чтобы поработать в России, знакомые не восприняли его всерьез.

«Почему бы и нет? Вроде не белоручка, физической работы не боюсь», – рассуждала, направляясь в одно из кадровых агентств областного центра.

О нем узнала из объявления в газете. Позвонив, получила приглашение на собеседование. Несмотря на молодой возраст, представительницы агентства вызвали доверие. Рассказали о вакансиях, требованиях работодателей и обязанностях потенциальных работников. Смутило лишь, что на просьбу показать фотографии предоставляемого жилья, девушки пожали плечами. Мол, условия разные. От общежития с двухъярусными кроватями до благоустроенной квартиры.

Выбор определили перспектива работы на кондитерском производстве и акция – скидка по оплате услуг агентства, бесплатный проезд к месту работы.

Среди 10 пассажиров микроавтобуса, отправившегося в назначенное время из Могилева в Санкт-Петербург, оказалось и двое парней, с которыми познакомились в поезде. За разговорами 12-часовой путь оказался неутомительным. Сон одолел, пока уже на месте ранним утром ожидали, когда за нами приедут. Менеджеров оказалось несколько. Фамилии мою и новых друзей-гомельчан произнес молодой человек неславянской внешности. Менеджер отдела развития Дейв, так он просил себя называть, индиец. В Питере живет около десяти лет. Обеспечивает кадрами несколько частных производственных предприятий Ленинградской области. Меня определили на фабрику десертов, принадлежащую бельгийцу.

Белорусско-узбекский акцент

– Условия отличные, оборудование и технологии новейшие, – менеджер нахваливал место будущей работы.

Фабрика – в небольшом поселке в нескольких километрах от Санкт-Петербурга. Сначала пришлось оформить медицинскую книжку. Расходы – за счет нанимателя. Процедура осмотра – скорее, формальная. Реально лишь взяли кровь из вены, измерили давление, проверили зачем-то слух.

На машине Дейва едем на собеседование к руководству фабрики. По пробкам добрались через час. Сидя в ярко-красных офисных креслах, изучаем инструкцию по внешнему виду работников. «Размер зарплаты напрямую зависит от длины вашей бороды. Чем она длиннее, тем меньше зарплата…» Как оказалось, это не шутка. Но больше всего здесь не терпят пагубные привычки. На курильщиков, правда, смотрят «сквозь пальцы»:  такие здесь почти все. Оно и понятно: интеллигентов среди гастарбайтеров практически нет. Зато любители выпить – не редкость. Новичков сразу предупредили: на производстве – высочайший уровень санитарии. В цехах работают в санитарной одежде, шапочках, масках и перчатках. Без украшений, маникюра и прочих женских радостей…

Облачившись следующим утром по всем правилам, увидела свое отражение в зеркале. Вид унылый и жалкий. Больше всего раздражала гигиеническая маска, из-за нее речь получалась неразборчивой. Это затрудняло и без того непростые отношения между белорусами и узбеками. Последних в коллективе фабрики было большинство. Местных же специалистов – с десяток. К временным работникам они относились свысока: мол, понаехало неумех, а нам вас обучай… Узбеки же не объясняли, а кричали. Белорусским женщинам поручали наиболее грязную и тяжелую работу. Хотя сами они старались хорошо зарекомендовать себя перед руководством. Трудолюбивые, непьющие, некурящие, но при этом матерящиеся, как сапожники… Они очень боялись потерять работу: у себя дома, скорее всего, не найдут никакой. «Обрусевшие» за пару лет, и имена себе придумали соответствующие – Дима, Федя, Назар… Именно их, а не профессиональных кондитеров из числа местных, назначали мастерами или бригадирами.

«Несладкий» десерт

– Поставь капсулы, – попросил мой напарник-узбек и указал на 360 противней для кексов.

«Да тут не справиться и за неделю!» – в голове возникли панические мысли. Но уже через пару дней пальцы легко отделяли одну бумажную формочку от другой. Занятие не казалось скучным и однообразным. Правда, от долгого стояния с непривычки ныли плечи и спина. На следующем этапе выпечки кексов для «Макдональдса» пришлось посуетиться. Правильно поставить противень на ленту машины, заливающей тесто, снять его, проверить вес заготовки, аккуратно поставить будущие изделия на тележку и отправить в печь тоже показалось целой наукой. Но самым трудным делом с первого и до последнего дня для меня было мытье оборудования и цеха в конце смены. Инструмент для уборки специфический: щетки, водяные шланги, водосгоны.

Каждая смена начиналась с легкого волнения: задания постоянно менялись. Только приспособишься к одному процессу – нужно осваивать новый. Напрягала линия по изготовлению тортов. Здесь нужны и скорость, и аккуратность. С шоколадными бисквитами работать особенно сложно: нежные коржи в руках ломались и деформировались.

– За брак получишь штраф – пять тысяч «россии», – «подливали масла в огонь» опытные коллеги.

Получить материальное взыскание проще простого. Штраф – за невыход на работу, штраф – за грязь на рабочем месте. Вместе с тем, добросовестное отношение и переработка премиями и доплатами не поощрялись. По договору за смену начисляли тысячу российских рублей. Первый аванс – три тысячи – получила через десять дней. Его пришлось буквально «выбивать» у Дейва. Напоминать о себе в Вайбере, звонить. Он уверял, что деньги на карточку уже перевел. На счете, тем не менее, они появились через два дня.

Еще удивило, что на фабрике не существовало понятия «экономия». Кондитеры были в шоколаде в прямом смысле слова. Когда посыпала верх тортов шоколадными завитками, они были повсюду: на столе, на полу, на одежде и обуви. То же самое – с какао-порошком, сахарной пудрой, грецкими орехами.

– Главное – делай красиво, – учил узбек, старший в бригаде.

Я старалась. Тщательно посыпала поверхность изделия строго по краю или по центру, в зависимости от вида торта. От тяжести и напряжения дрожали руки. Казалось, до последней тележки с заготовками просто не доживу. Сил придавали мысли о том, что я здесь не навсегда. Выдержать 12 часов на ногах, приседая на несколько минут только на перерывах или в обед, оказалось возможным. Есть не хотелось. Не искушали даже аппетитные пирожные. Больше хотелось быстрее добраться до кровати.

Путь домой – минут 20. Если закоулками, по грязи и в кромешной темноте, и того меньше.

– Как здесь вообще люди живут? – недоумевали многие. – Аптеки нет, до ближайшего магазина – два километра, общественный транспорт ходит без расписания.

 А как может улица в населенном пункте официально называться «шоссе»? Пешеходы шли гуськом по обочине, поросшей травой, царапали руки о кусты дикого шиповника. Не порадовал и климат в окрестностях северной столицы. Дожди не прекращались неделю, дул сильный ветер. Солнце появлялось в октябре два или три дня. Такое вот питерское «бабье» лето. 

«Сдается дом с хозяйкой…»

Приспособиться к бытовым условиям в доме, куда меня определили квартирантом, оказалось непросто. Худо-бедно устроившись в комнате с низким потолком и без окна, зато с четырьмя спальными местами, решила осмотреть первый этаж. Воспользовавшись временным отсутствием вездесущей хозяйки Татьяны Петровны, заглянула в другие комнаты. Увидев в некоторых помещениях двухъ-ярусные, наспех сколоченные из кривых досок, кровати, подумала: мне повезло. Осмотр кухни, которой пользовались и постояльцы, и хозяева, не вызвал желания заниматься готовкой. Сплошная антисанитария! Неслучайно горячими в моем меню были только чай и кофе. Как-то удавалось прятать от хозяйки «апартаментов» привезенный из дома маленький электрочайник. Фен же для сушки волос из чемодана даже не доставала.

– Не шумите, «ночники» отдыхают, – в сотый раз напоминала хозяйка.

Сколько человек жили в доме, доподлинно не известно. Работая в две смены, люди редко собирались вместе. Постоянно кто-то спал. Одни – после ночной смены, другие – перед ней. О тех, кому на работу утром, хозяйка не заботилась. Часто просыпались среди ночи от ее ругани. Или от грохота: кто-то нетрезвый падал с лестницы. С пьяницами у Петровны были особые отношения. По утрам она их будила, хлестала по щекам, выталкивала пинками на улицу:

– Будешь уволен без расчета!

Не на всех это действовало. Получив аванс или зарплату, горе-работники уходили в запой. Вскоре «сорвался» и мой 25-летний знакомый Николай. Мы вместе работали и жили в соседних комнатах. После очередного запоя хозяйка выгнала Колю из дома. Он взял вещи и ушел. Пробовала дозвониться, оставляла сообщения. Абонент не в сети…

Несбывшиеся надежды

– Здесь совсем другая жизнь, – объясняла мне соседка по комнате Наталья. – Люди чувствуют себя свободными. Никаких проблем и забот.

54-летняя гомельчанка, пожалуй, единственная, кто выглядел на общем фоне белой вороной. Не курила, не грубила, порядочная во всех отношениях. Она работает вахтой уже несколько лет. Говорит: дома зарплата не устраивала. А дочери хочет помочь со стройкой. На фабрике она работала мойщицей посуды. Больше месяца справлялась одна, пока сменщица была в отпуске. Обещали заплатить больше. Обманули. Отработав вахту, Наталья решила дожидаться окончательного расчета. Деньги получила через три дня. Съездила в Питер за подарками и – домой. Через месяц, утверждала, снова приедет. На незавидную должность желающих немного…

Мысли о том, чтобы остаться на второй месяц, меня даже не посещали. Хотя бы оговоренный срок продержаться. Сто раз пожалела, что согласилась на такую авантюру. Все решил несчастный случай. На работе был санитарный день. На мокром полу поскользнулась и упала. Оказалось, перелом руки. В ближайшей больнице наложили гипс, не преминув взять деньги за оказанную первую помощь. Сообщив о травме менеджеру, услышала: не волнуйся, езжай домой и отдыхай. «Отдых» занял больше недели, пока Дейв решал вопросы с выплатой заработанного и компенсации. Увидев сумму, грустно улыбнулась: могло и этого не быть. В тот же день собрала чемодан и – на вокзал. О боли в руке, неоправдавшихся ожиданиях старалась не думать. Ведь я возвращалась домой, где все привычно и понятно, где меня ждали.

Видимо, чтобы научиться ценить то, что имеешь, достаточно лишиться его. Даже на короткое время.

Людмила НАЗАРОВА

Фото носят иллюстративный характер